d_verbal

Fri, 04 Dec 2009 19:37:46 GMT

Вот теперь даже мне, не обретающемуся по срачным сообществам, понятно, почему пользователя gutnik_real
постоянно посылают нахуй.
http://community.livejournal.com/moral_monitor/132715.html?thread=701547#t701547

Mon, 30 Nov 2009 17:30:13 GMT

Наткнулся тут на хронику Русской революции 1905 года. Полистал.
Вспомнил наши современные марши и булькающее по каментам выдающихся персон недовольство режимом нынешним.
Да, дорогие мои, между тем временем, когда массы были способны поменять что-то в стране, и сегодняшним днем - пропасть без дна, со всеми отсюда вытекающими плюсами и минусами. Любителей вдохнуть свободу полной грудью перевели на клюквенный сок до середины 50-х, в то время как поколения у власти имели много времени на совершенствование технологий ее удержания.
Большинство требований, которые предъявляла толпа к царю, выполнены за сто лет так, что нынешнее племя вряд ли вообще когда-нибудь почешется, ну разве что менты будут так же гулять по улицам и убивать все что движется: хлеб есть, зрелищ полный телевизор, трудовой кодекс гуманен и хорош, водка доступна в исполнении как лицензированном, так и контрафактном; для противников системы пожалуйте наркотиков, для более комфортных революций на диванах; ну а самым энергичным подадут блюдо ксенофобии с кинзой и прочими национальными пряностями.
Может, потому и так смешны нынешние "революционеры" (как и диссиденты позднего совка). В разговорах, ленивом перебрасывании слов их, может, и поддержат, но делом - время не то. На "перегибы на местах"-то не всегда народ заморачивается, пока есть еда с работой. И некоторые даже весьма себе такие должностные лица, которые надеются, или боятся, или просто отмечают возможность накаления Градуса в связи с возможным штопорным характером уже подзабытого Кризиса, - они несколько утрируют, на мой скромный взгляд из-за экранов и мониторов. Пара инфраструктурных проектов типа того же строительства подъездных путей по ходу следования терроризируемых поездов, с нормальной оплатой и умелой организацией, и все, Градус восстановлен.

Sun, 22 Nov 2009 20:45:20 GMT

Читаю для поднятия настроения Шаламова. Среди лагерной жести нашел прекрасную, ободряющую историю - рассказ о человеке, который бежал с Колымы. Даже не то чтобы бежал - красиво, с куражом ушел.

Тем удивительнее побег Павла Михайловича Кривошея.

Приземистый, коротконогий, с толстой багровой шеей, слившейся с затылком, Павел Михайлович недаром носил свою фамилию.

Инженер-химик одного из харьковских заводов, он в совершенстве знал несколько иностранных языков, много читал, хорошо разбирался в живописи, в скульптуре, имел большое собрание антикварных вещей.

Видная фигура среди специалистов Украины, беспартийный инженер Кривошей до глубины души презирал всех и всяческих политиков. Умница и хитрец, он был с юношеских лет воспитан в страсти не к стяжанию – это было бы слишком грубо, неумно для Кривошея, – а в страсти к наслаждению жизнью – так, как он это понимал. А это значило – отдых, порок, искусство... Духовные удовольствия были не по его вкусу. Культура, высокий уровень знаний открывали ему наряду с материальным достатком большие возможности в удовлетворении потребностей и желаний низких, низменных.

Павел Михайлович и в живописи научился разбираться затем, чтобы набить себе цену, чтобы занять высокое место среди знатоков и ценителей, чтобы не ударить в грязь лицом перед очередным своим чисто чувственным увлечением женского и мужского пола. Сама по себе живопись его ни капли не волновала и не интересовала, но иметь суждение даже о квадратном зале Лувра он считал своей обязанностью.

Точно так же и литература, которую он почитывал, и преимущественно на французском или английском, и преимущественно – для практики в языке, литература сама по себе интересовала его мало, и один роман он мог читать бесконечно, по страничке на сон грядущий. И уж, конечно, нельзя было думать, что в свете может быть такая книга, которую Павел Михайлович будет читать до утра. Сон свой он охранял тщательно, и никакой детективный роман не мог бы нарушить мерного кривошеевского режима.

В музыке Павел Михайлович был профаном полным. Слуха у него не было, а о блоковском понимании музыки ему и слышать не приходилось. Но Кривошей давно понял, что отсутствие музыкального слуха – «не порок, а несчастье», и примирился с этим. Во всяком случае, у него хватало терпения выслушать какую-нибудь фугу или сонату и поблагодарить исполнителя или, вернее, исполнительницу.

Здоровья он был превосходного, телосложения пикнического, с некоторой наклонностью к полноте, что, впрочем, в лагере не представляло для него опасности.

Родился Кривошей в 1900 году.

Носил он всегда очки, роговые или вовсе без оправы, с круглыми стеклами. Медлительный, неповоротливый, с высоким лысеющим круглым лбом, Павел Михайлович Кривошей был фигурой чрезвычайно импозантной. Тут был, вероятно, и расчет – важные манеры производили впечатление на начальников и должны были облегчить Кривошею судьбу в лагере.

Чуждый искусству, чуждый художественному волнению творца или потребителя, Кривошей нашел себя в собирательской деятельности, в антиквариате. Этому делу он отдался со всей страстью – было и выгодно, и интересно, и давало Кривошею новые знакомства. Наконец, такое хобби облагораживало низменные вожделения инженера.

Инженерного жалованья – «спецставки» тогдашних времен – стало недостаточно для той широкой жизни, которую вел Павел Кривошей, антиквар-любитель.

Понадобились средства, казенные средства, а уж в решительности-то Павлу Михайловичу отказать было нельзя.

Он получил расстрел с заменой десятью годами – срок, огромный для середины тридцатых годов. Значит, там были мошенничества миллионные. Имущество его было конфисковано, продано с молотка, но, конечно, такой финал Павлом Михайловичем был предусмотрен заранее. Странно было бы, если б Кривошей не сумел скрыть несколько сот тысяч. Риск был невелик, расчет прост. Кривошей--бытовик, просидит, как «друг народа», полсрока или еще менее и выйдет по зачетам или по амнистии и будет проживать припрятанные деньги.

Однако в материковском лагере Кривошея держали недолго – он был увезен, как долгосрочник, на Колыму. Это осложнило его планы. Правда, расчет на статью и на барские манеры оправдался полностью – на общих работах в горном забое Кривошей не был ни одного дня. Вскоре он был направлен по специальности инженера в химическую лабораторию Аркагалинского угольного района.

Это было время, когда знаменитое чай-урьинское золото еще не было открыто и на месте многочисленных поселков с тысячами жителей стояли еще старые лиственницы и шестисотлетние тополя. Это было время, когда никто еще не думал, что самородки Ат-Уряхской долины могут быть исчерпаны или превзойдены; и жизнь еще не передвигалась на северо-запад, по направлению к тогдашнему полюсу холода – Оймякону. Вырабатывали старые прииски, и открывались новые. Приисковая жизнь – все времянка.

Уголь Аркагалы – будущего Аркагалинского бассейна – был форпостом разведчиков золота, будущей топливной базой края. Вокруг маленькой штольни, где, встав на рельс, можно было достать рукой до кровли, до потолка штольни, пробитой экономно, по-таежному, как говаривало начальство, штольни ручной работы – от кайла и лопаты – как все тогдашние тысячеверстные дороги Колымы. Дороги эти и прииски первых лет – ручные, где из механизмов применялась только «машина ОСО: две ручки и колесо».

Арестантский труд – дешев.

Геологические изыскательные партии еще захлебывались в золоте Сусумана, в золоте Верхнего Ат-Уряха.

Но – и Кривошей это хорошо понимал – геологические маршруты достигнут окрестностей Аркагалы и продвинутся дальше к Якутску. За геологами придут плотники, горняки, охрана...

Надо было торопиться.

Прошло несколько месяцев, и к Павлу Михайловичу приехала из Харькова его жена. Она приехала не на свидание, нет, последовала за мужем, повторяя подвиг жен декабристов. Жена Кривошея была не первая и не последняя из «русских героинь» – имя геолога Фаины Рабинович хорошо на Колыме известно. Но Фаина Рабинович – выдающийся геолог. Судьба ее – исключение.

Приехавшие за мужьями жены обрекали себя на холод, на постоянные муки странствий за мужем, которого то и дело переводили куда-либо, и жене надо было бросать найденное с трудом место работы и ехать в края, где женщине ездить опасно, где она может подвергнуться насилию, грабежу, издевательству... Но и без путешествия каждую такую страдалицу ждали грубые ухаживания и приставания начальства, начиная от самого высокого и кончая каким-нибудь конвоиром, уже вошедшим во вкус колымской жизни. Предложение разделить пьяную холостяцкую компанию было уделом всех женщин без исключения, и если заключенной командовали просто: «Раздевайся и ложись!» – без всяких Пушкиных и Шекспиров, и заражали ее сифилисом, то с женами зэка обращение было еще более свободное. Ибо при изнасиловании заключенной всегда можно нарваться на донос своего друга или соперника, подчиненного или начальника, а за «любовь» с женами зэка, как с лицами, юридически независимыми, никакой статьи подобрать было нельзя.

Самое же главное – вся поездка за тринадцать тысяч верст оказывалась вовсе бессмысленной – никаких свиданий с мужем бедной женщине не давали, а обещания разрешить свидания превращали в оружие собственных ухаживаний.

Некоторые жены привозили разрешения Москвы на свидания раз в месяц, при условии примерного поведения и выполнения норм выработки. Все это, конечно, без ночевки, в обязательном присутствии лагерного начальника.

Почти никогда жене не удавалось устроиться на работу в том именно поселке, где отбывал заключение ее муж.

А если ей, паче всякого чаяния, и удавалось устроиться вблизи мужа – того немедленно переводили в другое место. Это не было развлечением начальников – это было выполнение служебной инструкции, «приказ есть приказ». Такие случаи были предусмотрены Москвой.

Жене не удавалось передать никаких съестных продуктов мужу – на этот счет опять-таки существовали приказы, нормы, зависимость от результатов труда и поведения.

Передать хлеб мужу через конвоиров? – побоятся, им это запрещено. Через начальника? Начальник согласен, но требует уплаты натурой – собственным телом. Денег ему не нужно, денег у него у самого куры не клюют, недаром он давно уж «стопроцентник», то есть получает четверной оклад. Да у такой женщины вряд ли есть деньги на взятки, особенно на взятки по колымским масштабам. Вот какое безвыходное положение создавалось для жен заключенных. Да если еще жена – жена «врага народа» – тут уж с ней окончательно не церемонились – всякое надругательство над ней считалось заслугой и подвигом и, во всяком случае, оценивалось положительно в политическом смысле.

Многие из жен приехали по вербовке на три года и в этом капкане вынуждены были ждать обратного парохода. Сильные духом, – а сила понадобилась большая, чем их мужьям-арестантам, – дожидались срока договора и уезжали назад, так и не повидав мужей. Слабые, вспоминая преследования на «материке» и боясь туда возвращаться, живя в обстановке разгула, угара, пьянства, больших денег, вышли замуж снова и еще снова, нарожали детей и махнули рукой на арестанта-мужа и на себя самое.

Жена Павла Михайловича Кривошея работы на Аркагале, как следовало ожидать, не нашла и уехала, пробыв там малое время, в столицу края, в город Магадан. Устроившись там на работу счетоводом – у Ангелины Григорьевны не было специальности – она была век свой домашняя хозяйка, жена Кривошея подыскала угол и стала жить в Магадане, где все же было повеселее, чем в тайге – в Аркагале.

А оттуда по секретному проводу в тот же Магадан, к начальнику розыскного отдела, учреждения, расположенного на той же, чуть не единственной улице города, где и поделенный на перегородки барак для семейных, где нашла себе убежище Ангелина Григорьевна, летело зашифрованное служебное сообщение: «Бежал зэк Кривошей Павел Михайлович, 1900 года рождения, статья 168, срок 10, номер личного дела...»

Думали, что его прячет жена в Магадане. Арестовали жену, но ничего от нее не добились. Да, была, видела, уехала, работаю в Магадане. Длительная слежка, наблюдение не дали никаких результатов. Контроль отходящих пароходов, отлетающих самолетов был усилен, но все было напрасно – никаких следов мужа Ангелины Григорьевны не было.

Кривошей уходил в противоположную морю сторону, держа направление на Якутск. Он шел налегке. Кроме брезентового плаща, геологического молотка да сумки с малым количеством «образцов» геологических пород, запаса спичек и запаса денег – у него ничего не было.

Он шел открыто и не спеша, по вьючным конным дорогам, оленьим тропам, придерживаясь становищ, поселков, не отклоняясь глубоко в тайгу и всякий раз ночуя под крышей – шалаша, чума, избы... В первом же крупном якутском поселке он нанял рабочих, которые по его указанию копали шурфы, закопушки-канавы, словом, проделывали ту же самую работу, которую и раньше случалось им выполнять для настоящих геологов. Технических знаний для должности коллектора у Кривошея хватало, притом Аркагала, где он жил около года, была последней базовой стоянкой многих геологических партий, и Кривошей пригляделся к манерам, к повадкам геологов. Медленность движений, роговые очки, ежедневное бритье, подпиленные ногти – все это внушало доверие безграничное.

Кривошей не торопился. Он заполнял путевую тетрадь таинственными знаками, несколько схожими с полевыми журналами геологов. Медленно поспешая, он неуклонно двигался к Якутску.

Иногда он даже возвращался, отклонялся в сторону, задерживался – все это было нужно для «обследования бассейна ключа Рябого», для правдоподобия, для заметания следов. Нервы у Кривошея были железные, приветливая улыбка сангвиника не сходила с его лица.

Через месяц он перешел Яблоновый хребет, два якута, выделенные колхозом для важной правительственной работы, несли его сумки с «образцами».

Они стали приближаться к Якутску. В Якутске Кривошей сдал свои камни в камеру хранения на пароходной пристани и отправился в местное геологическое управление – с просьбой помочь ему переслать несколько важных посылок в Москву, в Академию наук. Павел Михайлович сходил в баню, в парикмахерскую, купил дорогой костюм, несколько цветных рубашек, белье и, расчесав свои редеющие волосы, явился к высокому научному начальству, благодушно улыбаясь.

Высокое научное начальство отнеслось к Кривошею благожелательно. Знание иностранных языков, обнаруженное Кривошеем, произвело нужное впечатление.

Видя в приезжем большую культурную силу, чем не очень был богат тогдашний Якутск, – научное начальство умолило Кривошея погостить там подольше. На смущенные фразы Павла Михайловича о том, что ему надо спешить в Москву, начальство обещало устроить ему проезд за казенный счет до Владивостока. Кривошей благодарил спокойно, не теряя достоинства. Но у научного начальства были свои виды на Павла Михайловича.

– Вы не откажетесь, конечно, дорогой коллега, – говорило начальство заискивающим тоном, – прочесть нашим научным работникам две-три лекции... О... на вольную тему, конечно, по вашему выбору. Что-нибудь о залеганиях угля в Средне-Якутской возвышенности, а?

У Кривошея засосало под ложечкой.

– О, конечно, с большим удовольствием. В пределах, так сказать, допустимого... Сведения, вы сами понимаете, без апробации в Москве...

Тут Кривошей пустился в комплименты научным силам города Якутска.

Никакой следователь не поставил бы вопрос хитрее, чем это сделал якутский профессор по своей симпатии к ученому гостю, к его осанке, роговым очкам и по желанию лучшим образом послужить родному краю.

Лекция состоялась и даже собрала порядочное количество слушателей. Кривошей улыбался, цитировал по-английски Шекспира, что-то чертил, перечисляя десятки иностранных фамилий.

– Не много знают эти москвичи, – говорил в буфете якутскому профессору его сосед по креслу. – Все, что в лекции геологического, в сущности, знает каждый школьник второй ступени, а? А химические анализы угля – это уже не из геологии, а? Только очки блестят!

– Не скажите, не скажите, – нахмурился профессор. – Все это очень полезно, и дар популяризации, несомненно, есть у нашего столичного коллеги. Надо будет его попросить повторить свое сообщение для студентов.

– Ну, разве что для студентов... первого курса, – не унимался сосед профессора.

– Замолчите. В конце концов, это одолжение, любезность. Даровому коню...

Лекция для студентов была повторена Кривошеем с большой любезностью, вызвала общий интерес и вполне доброжелательную оценку слушателей.

Средствами якутских научных организаций московский гость был доставлен в Иркутск.

Коллекция его – несколько ящиков, набитых камнями, – была отправлена еще раньше. В Иркутске «руководителю геологической экспедиции» удалось отправить эти камни по почте в Москву, в адрес Академии наук, где они и были получены и несколько лет лежали на складах, представляя собой научную тайну, о сущности которой никто так и не догадался. Предполагалось, что за этой таинственной посылкой, собранной каким-то сумасшедшим геологом, потерявшим знания и забывшим свое имя, – стоит какая-то трагедия Заполярья, еще не раскрытая.

– Самое удивительное, – говаривал Кривошей, – что за все мое чуть ли не трехмесячное путешествие у меня нигде, никто – ни в кочевых сельсоветах, ни в высоких научных учреждениях – не спрашивал документов. Документы-то у меня были, но нигде, ни разу не пришлось их предъявить.

В Харьков Кривошей, естественно, не показывал и носа. Он основался в Мариуполе, купил там дом, поступил с подложными документами на работу.

Ровно через два года, в годовщину своего «похода», Кривошей был арестован, судим, приговорен снова к 10 годам и направлен для отбывания наказания снова на Колыму.

Где была допущена оплошность, сводившая на нет этот поистине героический поступок, подвиг, требующий удивительной выдержки, гибкости ума, физической крепости – всех человеческих качеств одновременно?

Побег этот – беспримерен по тщательности подготовки, по тонкой и глубокой идее, психологическому расчету, положенному в основание всего дела.

Побег этот удивителен по крайне малому количеству лиц, принимавших участие в его организации. В этом и был залог успешности намеченного предприятия.

Побег этот замечателен еще и потому, что в нем в прямую борьбу с государством – с тысячами вооруженных винтовками людей, в краю чалдонов и якутов, приученных получать за беглецов по полпуда белой муки с головы – таков был тариф царского времени, узаконенный и позже, – вступил человек-одиночка; он, справедливо вынужденный видеть в каждом встречном доносчика или труса, – он поборолся, сразился и – победил!

Имя им легион

Sat, 14 Nov 2009 09:53:18 GMT

Дымовских, надо полагать, вскорости прибавится в интернетах, видеообращения начали плодиться.
http://www.youtube.com/watch?v=fIhzedSV9GU&feature=popt00ru00 - прокурор
есть еще евсюков и кто-то еще, в списке похожих файлов, ежели кого-то заинтересует вплоть до похода на ютюб.
Так что пока там не появится видеообращение плюшевой игрушки, требующей легализовать марихуану, у вас есть шанс успеть бросить свои 50 копеек в копилку справедливости, поспешите.

Wed, 11 Nov 2009 08:15:10 GMT

Таки в чем проблема антинаркотической пропаганды в нынешнем форматном причесанном виде?
В том, что употребляющему на нее плевать, а у не употреблявшего она может как остановить желание испробовать, так и наоборот, вызвать интерес. Пиздеж а-ля Ройзман (кто нынче курит ганджубас, тот завтра станет пидарас) вреден тем, что если подросток попытается выяснить, так ли все на самом деле, и убедится, что корреляции между употреблением ганжи и, скажем, ориентацией нет, у него возникет здоровый вопрос, не потому ли взрослые используют выдуманные аргументы против, что настоящих нету, и возникает вероятность экстраполяции этого вывода с относительно безопасных субстанций на опасные.
В то же время есть один крайне действенный способ - знакомство подростка с последствиями употребления. Он запускает обратный логический процесс: если до такого человек себя довел, значит, он реально не мог остановиться, если он добровольно себя уродует, он находится в ином смысловом пространстве, "он" и "я" не могут быть сопоставимыми единицами. С той же ганжой - стоит разок прогуляться по Амстердаму, чтобы получить полное представление о крайности, в которую можно впасть. А с тяжеляком - имхо, не надо бояться травмировать детскую психику, ибо каждое новое поколение уже находится на новом витке наглядности того, что называют graphic violence (сравните фильмы ужасов 80-х с тем, что сейчас выходит в эфир на центральных каналах), и уж точно к 18 годам сможет рассказать маме с папой, как на самом деле надо было трахаться. Поэтому - смело окунайте детей в клоаки видеосервисов, где показывают гнилые обрубки конечностей и кисты в полтела. Имхо, если это не сработает, значит, так уж на роду написано.
Вот пример видеоролика:
http://www.liveinternet.ru/users/irina_ball/post113369409/
(к чертям собачьим даже превью вставлять сюда не буду, кому вопрос может оказаться актуальным, тот и сам тыцнет)

Mon, 02 Nov 2009 22:34:42 GMT

Меня тут любимая попрекнула, мол, праздник у всех, а ты работать собрался. Я даже призадумался. День единства все-таки, народного, а я в буржуйскую страну аккурат в этот день намылился, и вместо родных разгоряченных водочкой российских лиц буду наблюдать типажи, с которых век назад карикатуры на Антанту бы, возможно, писали. Неправильно как-то.
И вот сижу я в машине у парадной многоэтажки в спальном районе, затем чтобы последнюю галочку поставить в списке хлопот суетного дня, думаю о своей неправедности, и тут разворачивается передо мной такой спектакль. Из парадной, едва касаясь ногами земли, выпархивает почти богатырского, если бы его алкоголь не так точил, склада мужик. Пьяный - до фиолетовых козявочек. И начинает вальсировать, вначале по дорожке, далее - ближе к моей машине, и от нее - в сторону детской площадки. Положить на это зрелище классическую музыку - и вот вам жанр, балет новостроек. А мужик встал посреди газончика, по-богатырски ноги в землю упер и давай ширинку искать. Но коварное пространство изгибается, горизонт из стороны в сторону шатается - не устоять богатырю. И эта почти двухметровая громадина, продолжая свой вальс, оказывается у маленькой такой, тоненькой березки, этой весной небось посаженной, ухватывается за нее, и, торжествуя, ссыт. В приглушенном свете окон стоящих буквой П вокруг него 9-этажек.
И нет бы ему пойти обратно проторенной дорогой - слишком просто это для богатырей! С довольным лицом, шатаясь из стороны в сторону, идет танцор назад к парадной через организованную заботящимися о наличии постоянных парковочных мест жильцами стоянку. Шлеп! Это герой не учел, что между газонами и асфальтом бывает поребрик. Встает, даже отряхнуться попытался, морщится недовольно, как же, мол, так, непорядок прямо. И через два шага, запутавшись в тросике, которым огораживают местные свою автомобильную территорию, уже капитально и громко впечатывается лицом в асфальт. Пятна крови, метр ползком на четвереньках в свете фар подъехавшего авто - и распрямился, пошел писать круги в направлении парадной и исчез в ней.
И как-то совсем расхотелось единства. Поеду как собирался, может, фоток привезу.

Sat, 31 Oct 2009 18:01:27 GMT

Кто бы порекомендовал какой-нибудь новый интересный мультфильм.
А то и Персеполис, и Вальс с Баширом, которые вроде как и хвалили, картинкой и общей идеей, конечно, новы и чудны, только занудны оба до крайней невозможности. В Северной Корее теперь осталось снять такое же, и будет полный комплект и приз дадут тоже.

оптимизма пост

Wed, 06 May 2009 14:59:54 GMT

Это говорит Авантюрист о кризисе:

<...> уровень этого перепроизводства заставит все корпорации, все нации биться, во-первых, за свой внутренний рынок, а, во-вторых, проводить максимально жесткую, агрессивную экспансию вовне всеми законными и незаконными средствами. Т.е., я думаю, не далеко то время, когда к нам в 2 часа ночи будут стучаться дилеры из Мерседеса и предлагать взять Мерседес за 5 тыс. долларов на 50 лет в кредит без процентов просто потому, что вопрос выживания мировых компаний становится вопросом номер один. Кто дольше всех продержится, даже работая в страшный убыток, тот на самом деле и выиграет, потому что банкротства будут каскадными.

(Отседова http://spokoiniy.blogspot.com/2009/04/blog-post_22.html)

Э-э-э... дилеры из Мерседеса! Я тут есличо. Какбы могу стать первым в списке на таких условиях. Каменты читаю.

Вот мне любопытно, зачем гнать Лужкова

Tue, 05 May 2009 09:27:28 GMT

Жыжысты активно обсуждают перспективу снятия Лужкова с должности мэра Москвы. Ну и там даже удивляются как же это так его не снимают прямо вот вчера, где политическая воля и амбиция, и что президенту пора своею окрепшею дланью снести позорную кепку и бла-бла-бла.
Между тем, как не проживающему в Москве, мне интересно, какую замену прочит Лужкову народная молва. Я так понимаю, что все кандидатуры, которые стали бы рассматриваться, принадлежат к команде того же самого Лужкова. То есть как бы вселенское зло не устранится надо полагать. А если будет поставлен правитель новый и раскладов не знающий, то я себе даже боюсь представить, с какой скоростью понесут госимущество все кто может это сделать пока вода мутна, и это тоже там наверху прекрасно понимают.
И получается как с тогдашними призывами выразить фи Единой России на выборах: украсть бюллетень, нагадить в него и явить космосу свое полное вообще несогласие, с тем чтобы наутро проснуться и узнать что победила, как ни странно, все-таки Единая Россия. Если добрый царь не придет в этот раз, то мы подождем положенный срок, переизберем его сколько там раз разрешает локал джастис, и будем надеяться что он придет в следующий раз. Ну и покамест детей обучим надеяться.

Куба-3: Че, Фидель и Беларусь

Mon, 04 May 2009 20:56:33 GMT

Как и положено в настоящем совке, как можно больше просторов страны обязательно должны уродовать прославляющие режим произведения того, что трудно назвать искусством. Едешь, например, по какой-нибудь дороге, и справа начинается ряд окрашенных камней (почти как в Беларуси, гыгы). На одном написано Либертад, на другом Революцыон, на третьем Фратернидад и так далее, и в конце что-нибудь про Фиделя.
Даже на такой стене, где у нас бы обязательно написали "хуй" или "голосуй за ЛДПР", на Кубе изъясняются в любви к вождям.

Че с Фиделем везде. В городах

и селах.

Даже граффити на Кубе следуют генеральной линии партии. Санта-Клара - это название городка, где граффити замечено.

Только в Гаване видел росток живой настенной мысли. Хотя это может туристы были.

Кстати, про Беларусь я вспомнил не в связи с имеющимися там на обочинах лесных дорог зелеными камнями "чисто там, где не сорят". Просто в одном из национальных парков на растущем бамбуке, где обычно молодежь оставляет свои Петя+Люда=, на самой жирной ветке я увидел это.

Такой продакт плейсмент

Mon, 04 May 2009 17:37:57 GMT

Это фото с кладбища, позаимствовано из журнала http://adolfych.livejournal.com/

Куба-2

Sun, 26 Apr 2009 19:07:36 GMT

Русскому сердцу мило и немножко грустно от обилия советских автомобилей на дорогах острова.

Их там много.

Иногда в очумелых руках кубинских мастеров они принимают причудливые для нашего глаза формы. Например, такие.

Или такие.

Проклятие совка ломается так же регулярно, как и на родине. Очень трогательно выглядят коробочки с надписями на русском "маслосъемные колпачки" или "кольца поршневые" на прилавках заправок. На улицах я встретил больше наших машин в состоянии ремонта, чем сломавшихся музейных динозавров Америки.

Но динозавры, это, конечно, песня. Они ездят по улицам, гудят, дымят, воняют и составляют неотъемлемую часть островного колорита. Кубинцы любят свои машины, но признают, что если бы у них была малейшая возможность, они пересели бы на современные автомобили. В некоторых отдаленных от традиционных туристических маршрутов местах прокатный табурет Huinday Accent воспринимается как мечта, путешествующие автостопом кубинцы садятся в него с благоговением и большая часть не понимает, как открыть дверь или воспользоваться стеклоподъемником, причем не только люди в возрасте, но и молодежь. Многие из динозавров имеют шрамы от бесчисленных починок, которые хозяева не трудятся скрывать.

Некоторые автомобили, наоборот, красят в свежее и надраивают хромированные детали (при этом во внешне сияющей машине пол вполне может оказаться деревянным, а кресла – наспех сколоченными стульями)

и даже тюнингуют.

Встречаются красавцы, которых хочется фотографировать со всех сторон.

Некоторые экземпляры угнал бы лично, если бы не океан.

Sun, 26 Apr 2009 17:50:33 GMT

С благодарностью ко всем юзерам, которые публикуют фотоотчеты о своих путешествиях куда бы то ни было, выложу-ка и я свои впечатления о поездке на Кубу. Благо что недавно была в топе серия о ней - может, станет моя история дополнением и продолжением, и выберет планирующий отпуск в новом для себя месте поехать именно туда, пока там Фидели, Раули, и еще не начали стрелять как у нас в девяностые.

Съездить на Кубу очень просто - надо купить билет, страховку и путеводитель. Все. А в аэропорту взять напрокат машину. Никаких туров, никаких агенств - дарите себе отдых и приключения, а не корм операторам. Куба туристическая - это как соевое мясо. Или безалкогольное пиво. Ну вот смотрите.
Как выяснилось, большинство моих соотечественников, отправляющихся на Кубу, останавливается в Варадеро в 150 км от Гаваны. Или Барадеро, буквы Б и В местное население в разговорной речи упорно путает (как и многие другие буквы). Если переводить это слово на русский, получается "Потемкинская деревня". Даже дорога до нее от столицы не по-кубински благоустроена.

Варадеро – одна из местных туристических зон, а конкретнее - отгороженная от настоящей Кубы и приведенная к некоторому общетуристическому знаменателю песчаная колбаса, уходящая в море. На ней отстроены отели, вычищены от растений пляжи и кубинкам строго запрещено общаться с иностранцами. Я провел там полдня по необходимости, пока дружелюбные и понимающие хоть что-то по-английски аборигены доставали мне переходники, заряжали фотоаппарат и телефон от 220 вольт (в большинстве мест стандарт 110 вольт + другой формат розетки), и поили пиной коладой. Делать в Варадеро совершенно нечего. Всех местных достопримечательностей хватает ровно на полдня.
Есть, например, пещера в одном из нескольких парков, вход в которую расположен практически у главной (и единственной) дороги на колбасе. Знаменита она прежде всего наскальными рисунками, которые оставило когда-то давно первобытное племя. На входе болтливый сторож-продавец билетов вручает в качестве пропуска за пару песо совдеповский фонарь с огромным аккумулятором на отдельном проводе, который не светит и не греет.

Сама наскальная живопись не производит впечатление очень древней. Смысл рисунков предлагается домысливать самим, поскольку сторож при всей своей болтливости не может рассказать о нем ни слова даже по-испански.

Кто-то с досады карандашом пририсовал дуге глазки, чтобы получился смайлик. Мне повезло, что в пещере не успел побывать tema , а то рядом с крайним правым символом я увидел бы до боли знакомые буквы.

Главная же достопримечательность пещеры - связки летучих мышек, висящие над потолком. растревоженные шагами и щелканьем фотоаппарата, они носятся как безумные и несмотря на приписываемые навигационные способности задевают тебя крыльями.

Но кроме этой пещеры, в Варадеро можно поглядеть разве что на приотельных крокодильчиков в клетках

и на вылизанный для туристов шикарный розовый автомобиль.

Короче, Варадеро – дыра. Сидеть там 2 недели с редкими вылазками вредно для здоровья, за этим не нужно лететь на Кубу, вполне хватит и Болгарии с Египтом. А хотите Кубы - выпейте там коктейльчик, улыбнитесь унылым осоловевшим от невыразительности отдыха бюргерам, и - за руль, на поиски приключений!

ни а чом

Sat, 15 Sep 2007 09:55:40 GMT

так редко хочется послушать музыку громко
включил
от басов полная пепельница медленно доползла до конца стола и ебнулась на ковер
вот к чему приводит осеннее настроение

Sun, 02 Sep 2007 12:30:41 GMT

"Кстати, о гомофобии: забавно, что русские полицейские, часто критикуемые за жестокое обращение с гомосексуалистами и дискриминацию геев, носят форму, на которой «НОМО» написано задом наперед. Уссаться можно — гомопатруль!!!"
из впечатлений Роба Шеридана, арт-директора Nine Inch Nails, о поездке в Москву и Питер
полная версия - здесь

Поехали!

Wed, 29 Aug 2007 14:20:27 GMT